Андреа Мантенья

Биография

«Андреа сделал бы эти фигуры гораздо лучше, если бы придал им цвет мрамора», — так, по рассказу Вазари, Франческо Скварчоне отзывался о фресках своего бывшего ученика в капелле Оветари падуанской церкви Эремитани. Люди у Мантеньи казались ему каменными статуями, и писать их, по его мнению, следовало каменным цветом.

Почти все эти фрески погибли в 1944 году, когда союзная авиация бомбила Падую.

Родился Мантенья около 1431 года в селении Изола-ди-Картуро под Падуей, на земле Венецианской республики, вторым сыном плотника Бьяджо. Вазари сделал его пастушком, но этой версии историки не верят. Мальчиком он перебрался в Падую, где портняжничал его старший брат Томмазо, и попал к Скварчоне, тоже бывшему портному, который держал мастерскую и собирал античные статуи, рельефы, вазы и монеты. Учеников там заставляли рисовать с гипсовых слепков; Андреа вдобавок выучил латынь и, говорили, ходил в любимцах у хозяина. Скварчоне его усыновил, отсюда прозвище «Скварчоне» в хрониках, наряду с «Андреа да Падова». В семнадцать лет ученик ушёл, через суд добившись права работать самостоятельно, и потом уверял, что наставник наживался на его трудах, почти ничего не платя. Первый собственный заказ, алтарь для падуанской церкви Санта-София (1448), не сохранился. В том же году его вместе с Никколо Пиццоло позвали в большую артель, расписывавшую капеллу Оветари, и после череды случайностей большую часть росписей он сделал один. Самая смелая сцена цикла о святом Иакове, шествие на казнь, увидена с очень низкой точки, почти от земли.

Около 1453 года он женился на Никколозии, дочери венецианского живописца Якопо Беллини; её братья Джованни и Джентиле стали ему шуринами, и ранний Джованни Беллини откровенно шёл за Мантеньей. В 1456–1459 годах для веронской церкви Сан-Дзено-Маджоре был написан большой алтарь: Мадонна с ангелами и по четыре святых с каждой стороны. Для Вероны это был, вероятно, первый образец ренессансной живописи.

Маркиз Мантуи Лудовико III Гонзага звал его несколько лет, и в 1460 году Мантенья стал придворным художником с жалованьем 75 лир в месяц, для того времени огромным. Сначала он наезжал в Гойто, а с декабря 1466 года поселился с семьёй в самой Мантуе и прожил там до конца, служа трём Гонзага подряд. Главная мантуанская работа, комната в замке, известная теперь как Камера дельи Спози, «Брачный покой», расписана в 1465–1474 годах. На стенах портреты семьи Гонзага, а в центре свода написан круглый проём, окулюс, словно открытый в небо. Его подхватил Корреджо, и такие потолочные обманки держались в итальянской живописи почти три столетия.

Следующее десятилетие было тяжёлым. Умерли сын художника Бернардино, сам Лудовико, его жена Барбара и наследник Федерико, посвятивший Мантенью в рыцари; заказы пошли снова только при Франческо II.

Для Франческо около 1486 года он начал «Триумфы Цезаря», девять холстов темперой, каждый около трёх метров, которые складываются в шествие почти на тридцать метров: воины, пленники, слоны, штандарты и добыча Галльской войны, фигуры почти в рост человека, увиденные с низкого горизонта. Работу, по-видимому, прервал Рим. В 1488–1490 годах по приглашению Иннокентия VIII он расписывал капеллу в ватиканском Бельведере, уничтоженную в 1780 году, встречался с турецким принцем-заложником Джемом и изучал древние памятники, хотя сам город его скорее разочаровал. «Триумфы» были закончены уже в Мантуе, около 1492 года. В конце 1620-х годов холсты вместе с большей частью собрания Гонзага купил английский король Карл I, и теперь они в Хэмптон-корте.

С новой маркизой, Изабеллой д’Эсте, всё складывалось непросто. Её портретом 1493 года она осталась недовольна: художник, писала она, сделал его так плохо, что сходства нет никакого. И всё же после 1497 года Мантенья писал для её кабинета, студиоло, «Парнас» и «Минерву, изгоняющую пороки из сада добродетели» (обе теперь в Лувре); третью картину, о боге Комусе, дописал Лоренцо Коста, его преемник при дворе. Около 1495 года появилась «Мадонна Победы» в память о битве при Форново, исход которой Франческо Гонзага хотел представить победой: плащ Богоматери раскинут над коленопреклонённым маркизом, а церковь для этого образа выстроили по проекту самого художника. «Мёртвого Христа» из миланской Бреры датируют по-разному, около 1490 или около 1500 года; писал он его, по-видимому, для собственной погребальной капеллы.

С гравюрами неясного больше всего. Ни одной доски Мантенья не подписал и не датировал. С ним и его мастерской обычно связывали около тридцати крупных многофигурных листов, среди них «Битву морских божеств», а теперь считают, что сам он вырезал семь досок или ни одной. Вазари уверял, что гравировать Мантенья начал в Риме, но тогда вся эта работа уместилась бы в последние полтора десятилетия жизни, и мне такой срок кажется слишком коротким. Карты «Тарокки Мантеньи», вопреки названию, сделаны не им. Единственная известная его скульптура, святая Евфимия, хранится в соборе Ирсины.

В старости он по-прежнему затевал дорогие предприятия, маркиз выслал из Мантуи его сына Франческо, и пришлось продать любимый античный бюст Фаустины. Вскоре после этой сделки, 13 сентября 1506 года, Мантенья умер в Мантуе. Похоронили его в церкви Сант-Андреа, где он сам написал образ для своей погребальной капеллы; в 1516 году сыновья поставили там ему памятник.