Ака Риза

Биография

Свои листы Ака Риза подписывал словами «верный слуга» или «ученик» и ставил рядом имя принца Селима. Иногда подпись спрятана в самой картинке: на письме или книге в руках персонажа, а на больших листах на камне внизу. Имя принца при этом стоит выше имени художника.

Где он родился, достоверно неизвестно. Сын, Абу-ль-Хасан, называл себя «мешхеди» и «прахом у порога Ризы», что указывает на связь семьи с Мешхедом. В «Мемуарах» Джахангира имя художника связано с Мервом и Гератом, отсюда нисба «Херави». Годы рождения и смерти тоже неизвестны: называют примерно 1560 год для рождения, а работы прослеживаются до 1610-х годов, по одним данным до 1610, по другим примерно до 1621. Как он учился, документы не сообщают. Его ранние миниатюры близки манере шахской мастерской времён Тахмаспа I, и исследователи предполагают, что первые шаги он сделал в персидской среде; одна из гипотез называет учителем кого-то из тебризских мастеров в окружении Ибрахима Мирзы в Мешхеде. Прямых свидетельств нет, как нет и ни одной подтверждённой работы, выполненной в Персии. Причины отъезда в Индию неизвестны.

В Кабуле, при «альтернативном дворе» Селима, сына императора Акбара, Ака Риза появился, вероятно, в 1580-е годы. Косвенный довод такой: его сын Абу-ль-Хасан родился около 1588 года и называл себя «ханазад», то есть рождённым при дворе. Принц любил персидскую манеру и собирал не рукописи, как отец, а отдельные листы для альбомов-муракка, где персидские и могольские миниатюры соседствовали с европейскими гравюрами. Недолго художник работал в Агре, а в 1599 году, когда Селим с войсками ушёл в Аллахабад и создал там почти независимый двор, последовал за ним. Мастерская, которую Ака Риза, по-видимому, возглавлял, объединила Мансура, Мирзу Гулама, Нанху и Бишан Даса. До 1610 года в ней иллюстрировали по меньшей мере три рукописи: «Диван» Амира Хосрова Дехлеви (14 миниатюр, 1602–1603, Галерея Уолтерса, Балтимор), «Радж Кунвар» (51 миниатюра, 1603–1604, Библиотека Честера Битти, Дублин) и «Анвар-и Сухаили» (36 миниатюр, 1604–1610, Британская библиотека, Лондон). Сам Ака Риза в последней подписал пять листов и датировал их 1604–1605 годами; в этих сценах ковры, изразцы на стенах и цветущие деревья выстроены по персидским образцам. Одна из лучших его миниатюр там называется «Праздник царя Йемена».

Во второй половине жизни его имя связано и с альбомом «Муракка-и гульшан», который Джахангир собирал примерно с 1599 по 1609 год. Основная часть альбома хранится в библиотеке дворца Гулистан в Тегеране, отдельные листы разошлись по музеям и частным собраниям. Там у Ака Ризы портреты и маргиналии. В полях одного листа он нарисовал фигурки в могольской и европейской одежде, а на лицах применил светотеневую лепку, то есть единственное заметное могольское новшество в его манере. Отдельные портреты, например «Элегантный господин, сидящий под ивой» (около 1600, Музей изящных искусств, Бостон), построены по сефевидской схеме: мужчина с музыкальным инструментом на табурете под деревом.

В 1605 году он, кроме того, участвовал в украшении гробницы Шах Бегам, жены Джахангира, в саду Хусроу Багх за стенами Аллахабада. Это показывает, что работал он не только над книжной миниатюрой.

Когда 24 октября 1605 года Селим сел на трон в Агре под именем Джахангир, мастерская перебралась за ним. Исследователи считают, что вкусы императора быстро изменились и более архаичная манера отца перестала его устраивать. Возглавлял ли Ака Риза агринскую мастерскую долго, сказать трудно: скорее всего, недолго. В милости оказался сын Абу-ль-Хасан, получивший титул «чудо эпохи». В мемуарах Джахангир писал, что работы сына невозможно сравнивать с работами отца. Второй сын, Абид, тоже стал живописцем. Сам Ака Риза продолжал работать в императорской мастерской. Поздние листы он подписывал «Ака Риза Джахангири». «Юноша, упавший с дерева» (около 1610, Метрополитен-музей) изображает мальчика, разорившего гнездо и разбившегося, отца в горе и суфия, который пытается его утешить. Жесты здесь драматичнее, лица психологичнее, чем у ранних работ, но декоративная основа остаётся персидской. Мне кажется, это лучшее свидетельство его попытки соединить прежнюю манеру с новым вкусом императора.