Давид Давидович Бурлюк

Биография

В декабре 1912 года Давид Бурлюк вместе с Маяковским, Хлебниковым и Кручёных подписал манифест, предлагавший «бросить Пушкина, Достоевского, Толстого и проч. и проч. с Парохода Современности». Манифест назывался «Пощёчина общественному вкусу».

Через сорок четыре года он приехал в Ясную Поляну.

Родился Бурлюк 9 (21) июля 1882 года недалеко от села Рябушки Лебединского уезда Харьковской губернии. Отец, Давид Фёдорович, агроном-самоучка из рода казаков, управлял имениями графа Мордвинова; мать, Людмила Иосифовна, урождённая Михневич, выросла в Нежине и Ромнах. Из шестерых детей художниками стали ещё Владимир и Людмила, поэтом Николай, и все трое потом оказались среди футуристов. В детстве брат, играя с игрушечной пушкой, случайно лишил Давида глаза; стеклянный глаз позже стал частью его облика. Он учился в гимназиях Сум, Тамбова и Казани, в 1899 году впервые напечатался, а живописи учился в Казанском и Одесском художественных училищах (в Одессе у Кириака Костанди и Геннадия Ладыженского), в мюнхенской Королевской академии у Вильгельма фон Дица и частным образом у Антона Ажбе, который назвал его «чудесной дикой степной лошадью», и в Париже у Кормона. Однажды он привёз с летней практики 350 этюдов херсонской степи, и учителя окрестили это «фабричным производством». Семья к тому времени жила на юге, а с 1907 года обосновалась в Чернянке под Херсоном, где отец управлял имениями того же Мордвинова.

Чернянка стала местом встреч. С 1907 по 1913 год туда приезжали художники и поэты, и в 1910–1911 годах там сложилась группа «Гилея»: трое Бурлюков, Бенедикт Лившиц, Василий Каменский, Велимир Хлебников, Елена Гуро, Маяковский, Алексей Кручёных. Бурлюк обеспечил группе печать: первые футуристические издания выходили в Херсоне и Каховке. Ещё в 1907 году он сошёлся с Михаилом Ларионовым, стал одним из лидеров группы «Венок—Стефанос», в 1908-м вместе с братом Владимиром, Александрой Экстер, Александром Богомазовым и Владимиром Баранофф-Россине устроил в Киеве выставку «Звено». С 1910 года он был в «Бубновом валете», участвовал в выставке «Синего всадника» в Мюнхене и написал статью для его альманаха. С 1911 года он вместе с Маяковским учился в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, и в 1913 году их обоих исключили. Около того же времени Бурлюк, Маяковский и Каменский ездили с выступлениями по городам, и публика нередко встречала их враждебно. Маяковский потом написал о нём коротко: «Бурлюк сделал меня поэтом».

На войну его не взяли, потому что у него не было глаза. Весной 1915 года он оказался в Уфимской губернии, у станции Иглино, где было имение его жены Марии Никифоровны, и за два года написал там около двухсот картин; тридцать семь из них сейчас в Башкирском художественном музее имени Нестерова. В 1918 году, когда в Москве громили анархистов, он едва уцелел и снова уехал в Уфу, потом вместе с Каменским выступал на Урале, в Сибири, на Дальнем Востоке и в июне 1919 года добрался до Владивостока.

В 1920 году Бурлюк уехал в Японию, прожил там два года и написал около трёхсот картин на японские мотивы; их продажа оплатила переезд в Америку. С 1922 года он жил в США. Английского он не знал, но подружился с художницей и меценаткой Кэтрин Драйер, и в 1926 году его огромное полотно «Пришествие механического человека» висело на Международной выставке современного искусства в Бруклинском музее. В Нью-Йорке он примкнул к просоветским кругам, к десятилетию Октября написал поэму, постоянно печатался в газете «Русский голос». Вместе с женой он сам издавал свои сборники, брошюры и многие годы журнал «Цвет и рифма», частью английский, частью русский. В 1925–1930 годах он написал «Ленина и Толстого» (Ленин впрягся в плуг, Толстой шагает впереди), в 1944-м «Детей Сталинграда». В 1949 году супруги проехали по югу Франции по следам Ван Гога, а в 1962-м побывали в Австралии, где в Брисбене прошла его единственная австралийская выставка, и в Италии.

В 1956 году Бурлюки впервые после эмиграции приехали в СССР: Ленинград, Москва, Крым, Спасское-Лутовиново, Ясная Поляна, где их встретил последний секретарь Толстого Валентин Булгаков. Толстым Бурлюк восхищался всю жизнь и гордился, что его рисунки напечатали в одном сборнике с рисунками Толстого и Достоевского. По-моему, это лучший комментарий к манифесту 1912 года. В 1965 году они приехали снова, хотели добиться, чтобы его работы взяли советские музеи, но напечатать в СССР хотя бы строчку его стихов так и не удалось.

Работал он всю жизнь без перерыва и с гордостью говорил, что написал больше двадцати тысяч картин.

Около двадцати последних лет Бурлюк жил в Хэмптон-Бейз на Лонг-Айленде, где и сейчас стоят его дом и мастерская. Он умер 15 января 1967 года в Саутгемптоне, штат Нью-Йорк. Тело по его завещанию кремировали, и родные развеяли прах над Атлантикой с борта парома. 24 мая 1967 года его посмертно избрали членом Американской академии искусств и литературы.