Дебора Аранго

Биография

В феврале 1955 года в мадридском Институте испанской культуры открылась выставка тридцати работ Деборы Аранго. На следующий день её закрыли по распоряжению властей Франко. Она считала это одним из самых тяжёлых разочарований в жизни.

Ей было сорок семь. Закрывали её не впервые.

Родилась она 11 ноября 1907 года в Медельине, седьмой из одиннадцати детей торговца Кастора Марии Аранго Диаса и Эльвиры Перес. Училась у монахинь ордена Явления в Ла-Эстрелье, потом в медельинской школе Марии Ауксилиадоры, где итальянская сестра Мария Рабачча разглядела в ней художницу. В библиотеке тётки она читала философов всех направлений, у братьев-медиков брала анатомические атласы, а с помощью родственников переодевалась мужчиной, чтобы ездить верхом: девушкам это не полагалось. В 1931 году в Медельин вернулся живописец Эладио Велес и стал давать частные уроки, в 1932-м он пришёл преподавать в Институт изящных искусств, и Аранго записалась туда: четыре года рисунка, акварели, портрета, гипсов и натюрмортов. Гипсы ей наскучили, она выпросила разрешение писать на улице, и в тех акварелях уже есть трамвай, автомобили и толпа меняющегося города. В 1935 году из Италии вернулся Педро Нель Гомес и начал фрески в Муниципальном дворце; она попросилась к нему в мастерскую, и там ей стало свободнее. От Гомеса она взяла движение и цвет.

В ноябре 1939 года Общество друзей искусства пригласило её на Салон профессиональных художников в клуб «Унион». Жюри дало ей первую премию за «Сестёр милосердия», и выбор этот, судя по всему, был попыткой замять скандал: рядом висели две акварельные обнажённые, «Певица розы» и «Подруга». Консервативная «Ла Дефенса» написала о «бесстыдной работе, какую не выставил бы и мужчина», либеральные газеты взяли художницу под защиту, священник церкви Сан-Хосе отец Мигель Хиральдо посоветовал снять обнажённых и больше их не писать; в тот же день она узнала, что затеял всё Эладио Велес. Тогда же она сказала фразу, которую в Колумбии цитируют до сих пор: искусство как проявление культуры не имеет ничего общего с моральными кодексами, оно не морально и не аморально. В 1940 году министр образования Хорхе Эльесер Гайтан позвал её выставиться в Боготе; газета «Эль Сигло» назвала выставку вызовом хорошему вкусу, а саму её девицей без вкуса и без элементарных понятий о рисунке. В 1942 году муниципальный журнал Медельина напечатал о ней хвалебную статью с иллюстрациями, половина которых были ню; монсеньор Хоакин Гарсиа Бенитес, только что вступивший в должность, потребовал изъять тираж, и спор дошёл до городского совета. В тот же год её акварели целиком перешли на социальные темы: проститутки, женщина в тюрьме, ночной город.

В 1944 году она вошла в группу «Независимых художников», подписавших манифест об искусстве для всех по образцу мексиканских муралистов, и участвовала в Национальной выставке в Медельине. В 1946-м поехала с младшей сестрой Эльвирой в США и Мексику и поступила в Национальную школу изящных искусств в Мехико; никто из прежних учителей не дал ей рекомендательного письма, и её приняли, посмотрев акварели. Там она училась фреске и смотрела муралистов, прежде всего Ороско. В 1947 году вернулась в Медельин. Единственную большую стенопись она написала в 1948-м по заказу Компании упаковки, о сборе волокна фике. В том же году её «Отрочество» на медельинской выставке вызвало жалобу Лиги благопристойности.

С конца 1940-х начинается политическая сатира с зоологическими метафорами: «Уход Лауреано», «Резня 9 апреля», «Поезд смерти», «Кладбище черни, или Моя голова» и «Республика» (все 1950), «Забастовка студентов» и «Военная хунта» (1957). В «Поезде смерти» тела убитых везут в вагоне ночью, и лица неразличимы; на «Кладбище» среди могил лежит её собственная голова, а над ними сидят грифы, которых в стране звали «чуло», как и полицейских. Она первой в Колумбии писала «Ла Виоленсию», пока та шла. В 1954 году она уехала в Европу примерно на два года, жила в мадридском пансионе, училась рисунку с движущейся модели и стенописи в Академии Сан-Фернандо и ходила в Прадо смотреть Гойю; оттуда и выставка, закрытая на следующий день. В 1957 году в Медельине ей пришлось спешно снять 37 картин, выставленных в Марианской конгрегации: на улицах праздновали падение генерала Рохаса Пинильи, и она боялась за работы.

В 1959 году она на два года уехала в Англию с племянницей, занималась керамикой и портретом, объездила Шотландию, Францию и Австрию. В 1960-м показала керамику на коллективной выставке в Музее Сеа и на следующие пятнадцать лет исчезла из публичной жизни, не беря в руки кисть. Она заперлась в доме-мастерской «Касабланка», построенном дедом в середине XIX века, и делала там изразцы, плинтусы и керамические панно для стен.

В 1975 году Публичная пилотная библиотека Медельина показала сто её работ. Пресса почти не заметила выставку, но сама художница на два года вернулась к живописи: сатирические холсты маслом и акварели с купальщицами, парами, клоунами, прохожими. Продавала она мало, и из-за отсутствия рынка, и потому что предпочитала держать вещи у себя. В 1986 году она передала 233 работы Музею современного искусства Медельина. В 1990-е пришли региональные и национальные награды, в 2003 году орден Бояки, высшая награда Колумбии; Университет Антьокии присвоил ей почётное звание мастера. Умерла Дебора Аранго 4 декабря 2005 года, в девяносто восемь лет; кисть она отложила всего за несколько лет до этого. С 29 ноября 2016 года её портрет печатается на банкноте в 2000 песо, а в Энвигадо её имя носит школа искусств.