Диего Ривера

Биография

В 1933 году в Рокфеллеровском центре в Нью-Йорке Ривера писал фреску «Человек на распутье». Посреди неё оказался Ленин, соединяющий руки рабочих. Заказчики потребовали заменить его лицом неизвестного человека, Ривера отказался, работу остановили, а в 1934 году фреску уничтожили. Один из помощников успел её сфотографировать.

Ривера заявил газетам, что на оставшиеся от гонорара деньги будет писать эту фреску снова и снова, где попросят, пока деньги не кончатся.

Родился он 8 декабря 1886 года в Гуанахуато, в обеспеченной семье; отец работал в либеральной газете. Брат-близнец Карлос умер двухлетним. Вскоре после этого маленький Диего начал рисовать на стенах, и родители, вместо того чтобы ругать, повесили на стены грифельные доски и холст. С десяти лет он учился в Академии Сан-Карлос в Мехико. Со своим происхождением Ривера потом обращался вольно: испанская знать, итальянский дед на дипломатической службе в России, индейская бабушка, мать из крещёных евреев. Почти всё это известно с его собственных слов, и я бы относился к таким рассказам осторожно.

Стипендию на учёбу в Европе ему дал губернатор штата Веракрус Теодоро Дееса. В 1907 году Ривера приехал в Мадрид, к художнику Эдуардо Чичарро, а с 1909 года жил в Париже, на Монпарнасе. Его кругом были «Улей» и его обитатели: Модильяни, который в 1914 году написал его портрет, Хаим Сутин, Илья Эренбург, Макс Жакоб, Моиз Кислинг, торговец Леопольд Зборовский. В 1911 году он женился на художнице из России Ангелине Беловой. С 1913 по 1917 год Ривера с увлечением писал в духе кубизма, потом под впечатлением от Сезанна перешёл к простым формам и крупным пятнам яркого цвета. В 1920 году мексиканский посол во Франции Альберто Пани уговорил его поехать в Италию смотреть фрески Возрождения.

Домой он вернулся в 1921 году, когда министр просвещения Хосе Васконселос затевал государственную программу настенных росписей. В январе 1922 года Ривера писал свою первую большую роспись, «Сотворение», в аудитории Боливара Национальной подготовительной школы, писал восковыми красками и, говорят, держал при себе пистолет против студентов-правых. Осенью того же года он участвовал в создании профсоюза технических работников, живописцев и скульпторов и вступил в коммунистическую партию; тогда же женился на Гуадалупе Марин. С сентября 1922 по 1928 год он расписывал Министерство просвещения: задумано было 124 фрески. Стиль сложился быстро: большие упрощённые фигуры, открытый цвет, ацтекские мотивы, а каждая стена рассказывает историю, как майяская стела. Для часовни сельскохозяйственной школы в Чапинго он написал «Плодородную землю»: Эмилиано Сапата и Отилио Монтаньо лежат в могилах, и их тела питают кукурузное поле над ними, а посредине растёт подсолнух. Потом были дворец Кортеса в Куэрнаваке (1929–1930) и Национальный дворец в Мехико с «Историей Мексики» (1929–1930, 1935).

Осенью 1927 года его пригласили в Москву на десятилетие Октябрьской революции. Он стоял на трибуне мавзолея во время парада, рисовал демонстрантов, получил заказ на роспись для Клуба Красной армии и познакомился с Альфредом Барром, будущим директором нью-йоркского Музея современного искусства. В 1928 году власти велели ему уехать. В 1929-м его исключили из мексиканской компартии за подозрение в троцкизме, а 21 августа того же года он женился на Фриде Кало: ей было двадцать два, ему сорок два.

Американские годы начались в ноябре 1930 года в Сан-Франциско, куда его позвал архитектор Тимоти Пфлюгер: роспись для клуба фондовой биржи и фреска для Калифорнийской школы изящных искусств. В ноябре 1931 года Музей современного искусства устроил его ретроспективу. В 1932–1933 годах он написал двадцать семь фресковых панелей «Индустрия Детройта» во внутреннем дворе Детройтского института искусств; часть денег дал Эдсел Форд. Конвейер, домны, рабочие, машины заполняют стены целиком. Сразу за Детройтом был Рокфеллеровский центр, а после скандала в Чикаго отменили заказ на роспись для Всемирной выставки. В 1934 году Ривера повторил уничтоженную фреску в мехиканском Дворце изящных искусств и назвал её «Человек, управляющий Вселенной».

Он добился у президента Ласаро Карденаса убежища для Льва Троцкого, и тот несколько месяцев жил в доме Риверы и Кало, пока они не рассорились. В 1939 году Ривера развёлся с Кало, а 8 декабря 1940 года, в собственный день рождения, снова женился на ней в Сан-Франциско. Там же в 1940 году прямо на глазах у посетителей выставки «Золотые ворота» он написал десятипанельное «Панамериканское единство».

В 1946–1947 годах появился «Сон воскресного дня в парке Аламеда». В нём есть Катрина, скелет-щеголиха в большой шляпе, которую когда-то придумал график Хосе Гуадалупе Посада; Ривера дал ей индейские черты, и с тех пор она стала национальным символом и главным образом Дня мёртвых. Скандал вызвала другая деталь: Игнасио Рамирес по прозвищу Некромант держит там табличку «Бога нет». Ривера, убеждённый атеист, надпись убирать отказался, и фреску девять лет не показывали, пока он не уступил.

После смерти Фриды Кало он в 1955 году женился на Эмме Уртадо, своём агенте с 1946 года, и в 1955–1956 годах ещё раз съездил в СССР. Диего Ривера умер 24 ноября 1957 года в Мехико и похоронен на кладбище Долорес, в Ротонде выдающихся деятелей. В 1960 году вышла его автобиография «Моя жизнь, моё искусство», которую журналистка Глэдис Марч с 1944 года записывала с его слов, исписав около двух тысяч страниц.