Фрэнсис Бэкон

Биография

В августе 1998 года наследник Фрэнсиса Бэкона Джон Эдвардс и душеприказчик Брайан Кларк передали дублинской галерее Хью Лейна всё содержимое его лондонской мастерской на Рис-Мьюз, 7, нетронутой с 1992 года. Археологи, искусствоведы и реставраторы нанесли на план больше семи тысяч предметов и собрали мастерскую заново, с её дверями, полом, стенами и потолком. Среди этих предметов полторы тысячи фотографий, сотня изрезанных холстов, тысяча триста вырванных из книг страниц. В 2001 году её открыли для публики.

Так мастерская вернулась в город, где Бэкон родился.

Родился он 28 октября 1909 года в Дублине, в доме 63 по Лоуэр-Бэггот-стрит; вся Ирландия была тогда частью Соединённого королевства. Отец, капитан Эдвард Бэкон, тренировал скаковых лошадей; мать, Кристина Уинифред Фёрт, была наследницей сталелитейного дела в Шеффилде. Растила мальчика няня, Джесси Лайтфут, остававшаяся рядом с ним до своей смерти в 1951 году. Семья то и дело переезжала между Ирландией и Англией. Ребёнком Бэкон много болел астмой, лошади вызывали у него аллергию, учился урывками, у домашнего учителя и в 1924–1926 годах в пансионе Дин-Клоуз в Челтнеме. Застенчивый мальчик любил наряжаться, и это злило отца. В 1926 году отец выгнал его из дома.

Следующие годы похожи на бродяжничество. Мать присылала ему в Лондон три фунта в неделю, он подрабатывал где придётся. В 1927 году он попал в Берлин и увидел там «Метрополис» Фрица Ланга и «Броненосец „Потёмкин“» Эйзенштейна. Затем около полутора лет провёл во Франции: жил у пианистки Ивонны Бокантен под Шантийи, в Музее Конде увидел «Избиение младенцев» Пуссена, к которому потом часто возвращался. Зимой 1928/29 года он вернулся в Лондон и занялся дизайном интерьеров, мебели и ковров. Маслом он начал писать рядом с австралийским художником Роем де Мейстром, а покровителем стал Эрик Холл. «Распятие» (1933), отчасти навеянное «Тремя танцовщицами» Пикассо, заметили, но персональную выставку 1934 года приняли плохо, а отборщики Международной выставки сюрреализма сочли его вещи недостаточно сюрреалистическими. Бэкон почти на десять лет оставил живопись и большую часть ранних работ уничтожил. В 1935 году в Париже он купил подержанную книгу о болезнях полости рта с раскрашенными вручную таблицами раскрытых ртов. Вместе с кадром из «Потёмкина», где кричит раненая няня в разбитом пенсне, эти таблицы преследовали его всю жизнь.

В 1940 году умер отец. В армию Бэкона из-за астмы не взяли, он пошёл добровольцем в спасательную службу гражданской обороны, но из-за той же астмы его вскоре отпустили. В 1943 году вместе с Холлом он снял первый этаж дома 7 на Кромвель-плейс в Южном Кенсингтоне, бывшую мастерскую Джона Эверетта Милле, и устроил мастерскую в старой бильярдной.

Там в 1944 году и появились «Три этюда к фигурам у подножия распятия»: три полузвериных существа на ярко-оранжевом фоне, выросшие из образа фурий, богинь мести. В апреле 1945 года их показали в галерее Лефевр, и они произвели сенсацию. Сам Бэкон считал триптих первой зрелой вещью, а всё написанное раньше не желал видеть на выставках.

«Картина» (1946), по его словам, вышла случайно: он начинал птицу, садящуюся на поле, а линия повела в другую сторону. В 1948 году её купил для нью-йоркского Музея современного искусства Альфред Барр. На деньги от продажи Бэкон уехал в Монте-Карло, где целыми днями пропадал в казино. В долгах он не мог купить новых холстов и начал писать на сырой, незагрунтованной изнанке старых. Эту привычку он сохранил до конца жизни.

В 1949 году в лондонской галерее «Ганновер» прошла его первая персональная выставка. В серии «Головы» на ней была «Голова VI», первое обращение к «Портрету папы Иннокентия X» Веласкеса. К этому портрету он возвращался до начала 1960-х годов, написав около сорока пап, а подлинник видел лишь однажды, уже в старости. Одним из лучших пап считается «Этюд по портрету папы Иннокентия X работы Веласкеса» (1953): рот раскрыт в крике, который гасят тяжёлые тёмные портьеры. С натуры Бэкон не писал, ему было проще работать по фотографиям, в одиночестве. Он пользовался снимками Джона Дикина, фотографа журнала «Вог», и хронофотографиями Эдварда Мейбриджа. Вечера он проводил в Сохо, в клубе «Колони-рум» у Мюриэл Белчер; с Люсьеном Фрейдом, по словам того, они виделись почти каждый день лет двадцать пять, пока в 1970-е не разошлись.

В 1961 году Бэкон переехал на Рис-Мьюз, 7, в Южном Кенсингтоне и прожил там до конца. В первые же месяцы он написал свой первый большой триптих, «Три этюда к распятию» (1962), в мае 1962 года прошла ретроспектива в галерее Тейт. В 1963 году он познакомился с Джорджем Дайером. Часто повторяют, будто Дайер забрался к нему в дом как вор; на деле они, по-видимому, встретились в пабе. С середины 1960-х Бэкон писал в основном портреты друзей, и Дайер стал главной его моделью. В октябре 1971 года, за два дня до открытия большой ретроспективы в парижском Гран-Пале, Дайер умер в номере гостиницы. Бэкон открыл выставку. В 1972–1973 годах появились три «Чёрных триптиха», где показаны минуты до и после смерти Дайера, и всё больше автопортретов: писать, говорил он, больше некого. По-моему, «Этюд к автопортрету» (1982) и «Этюд к автопортрету, триптих» (1985–1986) самое честное, что он написал о старости.

С 1974 года рядом с ним был Джон Эдвардс, бармен из Сохо, ставший ему почти сыном и потом единственным наследником. В начале 1992 года, вопреки советам врачей, Бэкон поехал в Испанию. Умер он 28 апреля 1992 года в Мадриде. Поминальной службы не было, тело кремировали, прах развеяли.