Ibrahim El-Salahi

Биография

В хартумской тюрьме Кобер рисовать запрещалось: за найденный карандаш или клочок бумаги полагалось пятнадцать дней одиночки. Ибрагим Эль-Салахи всё же раздобыл карандаш. Еду заключённым раздавали в коричневых бумажных пакетах, он рвал их на куски и за двадцать пять минут ежедневной прогулки набрасывал замыслы больших картин. Маленькие рисунки он тайком закапывал в песок. Когда 16 марта 1976 года его выпустили, он не взял с собой ни одного; все так и остались в земле.

В тюрьму он попал в 1975 году и провёл там шесть месяцев и восемь дней без суда, по обвинению в участии в антиправительственном заговоре. В те же месяцы за решёткой оказались многие интеллектуалы и часть членов Коммунистической партии Судана. Начальник службы безопасности потом сказал ему, что, если бы не Бона Малуал, его бы не выпустили.

До ареста у него была вполне официальная карьера. В 1969–1972 годах Эль-Салахи служил помощником атташе по культуре в посольстве Судана в Лондоне, потом вернулся директором по культуре в правительство Джафара Нимейри и до сентября 1975 года был заместителем министра культуры и информации.

Родился он 5 сентября 1930 года в Аль-Аббасии, районе Омдурмана, в мусульманской семье. Отец руководил коранической школой, и там мальчик научился читать, писать и выводить арабские буквы; каллиграфия потом стала основой его живописи. В 1949–1950 годах он учился изобразительному искусству в школе дизайна Мемориального колледжа Гордона, будущего Хартумского университета. В 1954–1957 годах на стипендию учился в Лондоне, в Школе изящных искусств Слейда, и впитал там европейский модернизм с его свободой жеста.

Вернувшись в Судан, он устроил в Хартуме выставку натюрмортов, портретов и обнажённой натуры. Как он вспоминал в 2013 году, на открытие люди пришли ради прохладительных напитков, а потом не пришёл никто. Два года он не понимал, что делать дальше. Потом начал вписывать в углы картин маленькие арабские надписи, похожие на почтовые марки, и зрители стали подходить ближе. Он распустил слова по всему холсту, а затем начал разбирать сами буквы, чтобы понять, что даёт им смысл. Из бывших абстрактных знаков, по его словам, полезли формы зверей, людей и растений, и он считает, что тогда и начал работать всерьёз. Путь к буквам шёл, кстати, и через коптские рукописи, которые он изучал. Так европейская выучка соединилась с суданскими темами, и получилось что-то вроде африканского сюрреализма. Позже направление, в котором арабская каллиграфия входит в модернистскую живопись, назовут хуруфией.

Палитра у него в эти годы глухая: чёрный, белый, жжёная сиена, жёлтая охра. Сам он объяснял, что это цвета земли и кожи людей его части Судана. В «Видении гробницы» (1965) неясные формы проступают из сумрачного фона, в «Последнем звуке» (1964) и в «Аллахе и стене противостояния» (1968) появляется форма полумесяца. Главным он всегда считал линию: живописи без рисунка, говорит он, не бывает, и любое изображение в конце концов сводится к линиям. Его чёрно-белая графика есть в изданиях романов Тайиба Салиха «Свадьба Зейна» (1967) и «Пальма у Вад Хамида» (1969).

Эль-Салахи вместе с Османом Вакиаллой, Ахмадом Мухаммадом Шибрейном и Таг эль-Сиром Ахмедом основал Хартумскую школу современного искусства. Рядом работали поэты и прозаики так называемой «Школы пустыни», и цель у всех была общая: суданская современная эстетика, которая не держится только на западных образцах. В 1962 году он поехал в США по стипендии ЮНЕСКО и оттуда побывал в Южной Америке, в 1964–1965 годах снова работал в Америке при поддержке Фонда Рокфеллера. В начале 1960-х ненадолго побывал в Нигерии, в ибаданском клубе «Мбари», и вспоминал, что эта поездка открыла его для влияний в обе стороны. В 1966 году он возглавлял делегацию Судана на первом Всемирном фестивале негритянского искусства в Дакаре, в 1969-м входил в делегацию на первом Панафриканском культурном фестивале в Алжире.

Через два года после освобождения он уехал из Судана. Конец 1970-х и начало 1980-х прошли в Дохе, где он работал в основном чёрно-белым рисунком. Многие поклонники не знали, что он живёт в Катаре, а сам он называл эту отдалённость облегчением: можно было больше экспериментировать. Мне кажется, строгость дохинских листов выросла как раз из этой свободы. Потом Эль-Салахи обосновался в Оксфорде. Поздние работы медитативнее и теплее по цвету, фигуры в них собраны из геометрических форм.

В 2001 году он получил нидерландскую премию принца Клауса. Летом 2013 года лондонская Тейт Модерн показала его ретроспективу из ста работ, впервые посвятив такую выставку африканскому художнику. В 2016–2017 годах его вещи заняли видное место на выставке о Хартумской школе в Художественном фонде Шарджи, в 2018 году Музей Эшмола в Оксфорде показал серию «Деревья», где главный мотив — акация хараз из долины Нила, для художника символ суданского характера. В том же году вышла его «Тюремная тетрадь». Уже за девяносто он сделал для лондонского Риджентс-парка скульптуры, похожие на эти деревья, а в октябре 2022 года в Нью-Йорке показали его рисунки на обрывках бумаги, конвертах и упаковках от лекарств. Работы Эль-Салахи хранятся в Тейт Модерн, нью-йоркском Музее современного искусства и в Художественном фонде Шарджи.