Инджи Афлатун

Биография

Из окна тюремной камеры было видно дерево, и заключённые прозвали его деревом Инджи. Инджи Афлатун писала его много раз. Первые два года заключения она писала портреты товарок по камере, потом поняла, что больше не может изображать эту безысходность, и перешла к деревьям и лодкам; чтобы лучше видеть лодки, ей разрешали ходить в прачечную.

Арестовали её в 1959 году. Она оказалась среди первых двадцати шести египтянок, попавших в тюрьму за политические убеждения.

Родилась Инджи Афлатун 16 апреля 1924 года в Каире, в районе Шобра, в традиционной мусульманской семье, которую позже называла «полуфеодальной и буржуазной». Её отец Хасан был землевладельцем и энтомологом. Фамилия Афлатун, по-арабски «Платон», была семейным прозвищем. Мать, Сальха, вышла замуж в четырнадцать лет, развелась вскоре после рождения Инджи и растила её и старшую сестру Гюльпери одна. Она училась во Франции моделированию одежды, работала в женском комитете Египетского общества Красного Полумесяца, а в 1936 году при поддержке банкира Талаата Харба открыла первый в Египте дом моды. Считается, что на жизни матери дочь рано увидела, как неравны в её стране женщины и мужчины.

В католической школе Сакре-Кёр Инджи было тесно: там, вспоминала она, не было равенства даже перед Богом. В четырнадцать лет её перевели во Французский лицей Каира, где она открыла для себя марксизм и всё настойчивее спрашивала, почему одни так богаты, а другие так бедны. Рисовать она любила с детства, родители это поддерживали, а школьные учителя рисования казались ей скучными. Её работы показали живописцу Махмуду Саиду, и тот посоветовал матери найти дочери домашнего учителя. Им стал Камель эль-Тельмиссани, один из основателей сюрреалистической группы «Искусство и свобода», выпустившей в ответ на нацистскую пропаганду манифест «Да здравствует дегенеративное искусство!». Он познакомил ученицу с сюрреализмом и кубизмом и рассказал ей о жизни египетских крестьян. Ранние картины Афлатун полны тревожных пейзажей и образов из снов; зрители, по её словам, недоумевали, отчего девушка из богатой семьи так мучается. Она участвовала в двух выставках группы, а затем её потянуло к реализму и к живописи как социальному высказыванию.

С 1946 по 1948 год она вовсе не писала: то, что получалось на холсте, перестало совпадать с тем, что она чувствовала.

Политикой она занималась с юности. В 1942 году она вступила в коммунистическую молодёжную организацию «Искра». Окончив философское отделение Университета Фуада I, в 1945 году вместе с Латифой аз-Зайят основала Лигу молодых женщин университетов и институтов и в том же году представляла её в Париже на первом конгрессе Международной демократической федерации женщин. Её брошюру «Восемьдесят миллионов женщин с нами» (1948) конфисковали сразу после выхода; снова распространять её стали после того, как Афлатун подала в суд на министерство внутренних дел. Вслед за ней вышла брошюра «Мы, египетские женщины» (1949). В обеих классовое и женское неравенство связаны с колониальным гнётом. В 1951 году она участвовала в создании женского комитета против британского присутствия в Египте.

К живописи её вернули поездки в Луксор, Нубию и египетские оазисы, где можно было, по её словам, заходить в дома и зарисовывать мужчин и женщин за работой. Год она занималась у швейцарской художницы египетского происхождения Марго Вейон, посещала мастерскую Хаммада Абдаллы. На её холстах тех лет группы и портреты рабочих людей, резкие тени от яркого египетского солнца. Она устраивала персональные выставки в Каире и Александрии, показывала работы на Венецианской биеннале 1952 года и на биеннале в Сан-Паулу, где в 1956 году подружилась с мексиканским муралистом Давидом Альфаро Сикейросом.

В 1959 году, во время массовых арестов коммунистов при Насере, Афлатун скрывалась, переодевшись, но её нашли. Незадолго до ареста она получила первую премию на конкурсе пейзажа, который проводило министерство культуры, и это помогло уговорить начальника тюрьмы Хасана аль-Курди, любителя живописи, разрешить ей писать. Она убеждала его, что картины можно продавать в пользу тюрьмы. Продавались они плохо, и покупали их в основном сами заключённые. Часть работ охранники выносили на волю, обмотав холсты вокруг тела. Освободили её 26 июля 1963 года.

Коммунистическая партия к тому времени была распущена, и Афлатун почти целиком ушла в живопись. Насера, посадившего её в тюрьму, она потом называла хорошим патриотом. Интерес к свету, падавшему сквозь решётку камеры, остался с ней и после освобождения. Она выставлялась в Риме и Париже (1967), в Дрездене, Восточном Берлине, Варшаве и Москве (1970), в Софии (1974), Праге (1975) и Нью-Дели (1979). Мазок у неё стал живым, цвет насыщенным, и некоторые зрители вспоминали Ван Гога и Боннара. В 1970-е появилась серия «Белый свет»: свободно построенные формы, дрожащие нити цвета и много незаписанного холста вокруг фигур. Белое, говорила художница, даёт картине дышать. По-моему, эти белые поля стоит смотреть рядом с тюремными работами, тогда видно, откуда они пришли.

Инджи Афлатун умерла 17 апреля 1989 года в Каире, на следующий день после шестьдесят пятого дня рождения.

Собрания её работ хранятся во дворце эмира Таза в Каире и в фонде «Барджил» в Шардже. В 1994 году её показал Национальный музей женщин в искусстве в Вашингтоне, в 2015–2016 годах арабский музей современного искусства «Матхаф». В 2015 году на Венецианской биеннале, которую курировал Окуи Энвезор, серию «Белый свет» повесили рядом с тюремными картинами.