Жак Луи Давид

Биография

Летом 1789 года, когда Бастилия уже пала, администрация Королевских зданий попыталась не пустить на Салон картину Давида «Ликторы приносят Бруту тела его сыновей». Консул Брут сам приговорил сыновей к смерти за заговор в пользу монархии и теперь сидит один, словно не замечая, как вносят их тела; выдают его только напряжённые пальцы ног. Когда газеты написали о запрете, публика возмутилась, двору пришлось уступить, и на выставке холст охраняли студенты. Портрет Лавуазье с женой, законченный годом раньше, на тот Салон не попал.

Давиду был сорок один год. Через полгода он вступит в Якобинский клуб.

Родился он 30 августа 1748 года в Париже, в семье коммерсанта Мориса Луи Давида, и в тот же день был крещён в церкви Сен-Жермен-л’Осеруа. В 1757 году отец погиб на дуэли, мать уехала в Эврё, а мальчик остался на попечении её брата Франсуа Бюрона. Оба дяди, Бюрон и Жак Франсуа Демезон, были архитекторами и прочили ему ту же профессию. Учился он в Коллеже Четырёх Наций плохо: мешала опухоль на лице после фехтовального ранения, из-за которой он с трудом говорил, а все тетради были изрисованы. В 1764 году он настоял на своём и пошёл к Франсуа Буше, давнему знакомому семьи. Буше был мастером рококо, а вкусы уже менялись, и он отправил юношу к Жозефу Мари Вьену, одному из первых неоклассиков. С 1767 года Давид учился в Королевской академии живописи и скульптуры.

Римскую премию он получил с четвёртой попытки. После неудачи 1772 года он два с половиной дня отказывался от еды, пока преподаватели не уговорили его вернуться к работе, и только в 1774 году победил с «Эразистратом, открывающим причину болезни Антиоха». В октябре 1775 года он уехал в Рим вместе с Вьеном, назначенным директором Французской академии. Там он смотрел больше Пуссена, Караваджо и Карраччи, чем антику, и говорил, что антика его не соблазнит, потому что в ней нет движения. Тем не менее он заполнил двенадцать альбомов рисунков, которыми потом всю жизнь пользовалась его мастерская.

В 1780 году он вернулся в Париж, за «Велизария, просящего подаяние» был 24 августа 1781 года причислен к Академии, а после Салона получил от короля жильё в Лувре. В мае 1782 года женился на Шарлотте Пекуль, дочери подрядчика Королевских зданий, и в 1783-м стал полноправным академиком. Получив казённый заказ на римский сюжет, он заявил, что римлян можно писать только в Риме, и в 1784 году уехал туда с женой и тремя учениками на деньги тестя. Там вместо заказанного сюжета появилась «Клятва Горациев»: три брата протягивают руки к мечам, которые держит отец, а женщины в стороне никнут от горя. Картину сначала показали в Риме, потом в Париже. В 1787 году на Салоне выставлялась «Смерть Сократа».

Революция втянула его целиком. Для Общества друзей конституции он начал «Клятву в зале для игры в мяч» с сотнями фигур, но показал на Салоне 1791 года только большой рисунок пером: многие из депутатов, которые должны были попасть на холст, вскоре были арестованы или казнены, и картина осталась незаконченной. 17 сентября 1792 года Давида избрали в Национальный конвент, где он сел с монтаньярами. В январе 1793 года он голосовал за казнь короля, и жена, роялистка, развелась с ним. Он устраивал революционные праздники, занимался будущим Музеем искусств, написал погибших «мучеников революции» Лепелетье, Марата и юного Бара; эти холсты с ноября 1793 года по февраль 1795-го висели в зале заседаний Конвента. С сентября 1793 года он входил в Комитет общественной безопасности и подписывал ордера на арест, а с 5 по 21 января 1794 года председательствовал в Конвенте. В годы террора были казнены и его прежние заказчики, среди них Лавуазье.

После переворота 9 термидора Давида арестовали. В письмах из заключения он писал, что думал, будто законодателю хватит честного сердца, а ему не хватило понимания. Шарлотта Пекуль, узнав об аресте, вернулась к нему, а в 1796 году они снова поженились. По амнистии 26 октября 1795 года он вышел на свободу и почти отошёл от политики. В тюрьме родился замысел «Сабинянок»: женщины бросаются между сражающимися римлянами и сабинянами. Для этой картины он придумал «чисто греческий стиль» и показывал её с большим зеркалом, чтобы зрители видели в ней себя. Мне кажется, это самый личный его холст.

Наполеона он увидел в 1797 году и сразу им увлёкся, но позировал ему будущий император лишь однажды, в том же году. Для «Перехода через перевал Сен-Бернар» Бонапарт, переходивший Альпы на муле, потребовал изобразить его спокойным на горячем коне. С 1804 года Давид был первым живописцем императора. Для «Коронации» (1805–1807) участники церемонии позировали ему поодиночке, папа Пий VII пришёл сам, а Наполеон, простояв час перед холстом, сказал: «Давид, приветствую вас». В 1815 году, во время Ста дней, он получил командорский крест Почётного легиона.

После возвращения Бурбонов цареубийцу ждало изгнание: в 1816 году он обосновался в Брюсселе и прожил там до конца. Там он учил местных художников, среди них Франсуа Жозефа Навеса. В декабре 1823 года он писал о «Марсе, разоружаемом Венерой и грациями», что это последняя картина, которую он хочет написать, и что в ней он хочет превзойти себя; картину показали в Брюсселе и Париже, и посмотреть её пришло больше десяти тысяч человек. В июне 1825 года он взялся за новый вариант «Гнева Ахилла» и успел его закончить.

Давид умер в Брюсселе 29 декабря 1825 года. Вернуть тело во Францию не позволили; его похоронили в Брюсселе, в 1882 году перенесли на кладбище в Эвере, а сердце, по преданию, погребено в Париже, на кладбище Пер-Лашез.