Joaquín Clausell

Биография

Мастерскую на крыше старого особняка в Мехико называли «башней тысячи окон»: комната с дверями и окнами с трёх сторон, где Клаусель принимал друзей, а стены покрывал эскизами и картинами без общего плана. Таких изображений набралось около тысячи трёхсот. Сегодня в этом здании Музей города Мехико, но мастерская обычно закрыта для посетителей, и стенные работы известны хуже, чем холсты.

Родился Хоакин Кирико Марселино Клаусель Траконис 16 июня 1866 года в Кампече, единственным сыном каталонского выходца Хосе Клауселя и местной уроженки Марселины. По семейному преданию, родители знали, что детей больше не будет, и дали ему все имена, которые нравились. Учился в частном Кампечанском институте, но после смерти отца должен был ещё и работать. Характер у него был строптивый: мальчиком-алтарником он надел красное церковное облачение как карнавальный костюм и был отлучён от службы.

В шестнадцать лет Клаусель публично выступил против губернатора штата Хоакина Баранды, и его исключили из школы и выслали из штата. В Мехико он приехал почти без денег, чистил оборудование в аптеке, недолго числился в Национальной инженерной школе, но тянуло его к праву. Книги из библиотеки юридической школы он брал, чтобы читать по ночам; его поймали и посадили, однако декан, тронутый его нуждой и жаждой знаний, принял его и назначил стипендию. Подрабатывать приходилось всё равно, он даже закладывал медаль, полученную на состязании ораторов. В 1889 году он организовал студентов встретить прах эмигранта Себастьяна Лердо де Техады, выступил на официальной церемонии в защиту его политики, был арестован за подстрекательство к мятежу и несколько месяцев провёл в тюрьме Белен. Занятия на юридическом факультете он закончил в 1892 году, но экзамен сдать не смог.

Дальше была журналистика против режима Порфирио Диаса. Он писал для «Эль Универсаль» под псевдонимом Хуан Перес, сотрудничал с «Эль Ихо дель Ауисоте» и «Эль Монитор Републикано», в 1893 году основал и возглавил газету «Эль Демократа». Через несколько месяцев там пошли отрывки беллетризованного рассказа о походе армии против индейцев в Томочике, штат Чиуауа. Клаусель и соучредитель Франсиско Бланко снова оказались в Белене. Факты, вероятно, передал ему Эриберто Фриас, но сам Клаусель настаивал, что замысел его. Накануне суда он бежал и с помощью друзей уехал в США, а потом во Францию.

В Париже он увидел импрессионистов и особенно запомнил Камиля Писсарро: встречался с ним в мастерской, получил приглашение в Руан, но не поехал, скорее всего из-за денег. Источники называют выставку Писсарро 1896 года тем, что подтолкнуло его к живописи. Документов об учёбе в Париже или Мехико нет; обычно его считают самоучкой, хотя искусствовед Хавьер Мойссен допускает, что какое-то обучение было, и указывает на несколько копий чужих картин.

В 1896 году он вернулся в Мехико, жил среди литераторов и художников круга «Голубого века», в 1901 году получил диплом юриста, подписанный, как ни странно, самим Диасом. С 1899 года он был женат на Анхеле Сервантес из рода графов Сантьяго-де-Калимая и поселился в семейном особняке; у пары было четверо детей. Жене его занятия живописью и многие знакомые не нравились, и для него надстроили на крыше две комнаты. К мастерской приходили Доктор Атль, Диего Ривера, Хуан О’Горман, Карлос Пельисер, Сальвадор Ново, Хулио Руэлас. В 1908 году Атль написал его портрет пастелью, и тогда же Клаусель участвовал в коллективной выставке, организованной Атлем для журнала «Савиа Модерна».

Первый период работы приходится примерно на 1903–1910 годы. В годы Мексиканской революции он писать перестал, судя по всему, из-за юридической практики: защищал бедных заключённых в Сочимилько, брал плату, какую могли дать, нередко продуктами, и получил прозвище «адвокат Курица». Вернулся к живописи около 1920 года, по настоянию Атля и Риверы, и во втором периоде писал особенно много. Тратил на материалы все свободные деньги, делал подрамники сам, а когда не хватало холста, писал на дереве и картоне. Время от времени он исчезал на побережье между Масатланом и Акапулько и привозил оттуда этюды.

Он оценивал свои работы так, что профессиональным художником себя не считал. Около четырёхсот вещей, из них около ста крупных; почти не продавал, часто дарил. Подписей и дат нет, поэтому каталог составить трудно. Людей в его пейзажах почти нет: его занимали Тлальпан, озёра Истакалько и Сочимилько, канал Санта-Ана, тихоокеанское побережье. Это не панорамы Долины Мехико, как у Хосе Марии Веласко, а небольшие камерные виды. Краски облаков, неба, рек и моря он делал насыщеннее, чем в природе. Мойссен считал его лучшим маринистом своего поколения; пример — «Зелёная волна» с лагуной Куйутлан. На стенах мастерской темы разнообразнее: семья, художники, религиозные образы, обнажённые, животные, с оттенком символизма в духе Гогена и Серюзье.

В 1921 году на выставке его работы заметил Ривера, недавно вернувшийся из Европы, и позже побывал у него в мастерской. Ривера назвал его лучшим мексиканским пейзажистом и «художником-поэтом». При жизни его показывали редко и только на групповых выставках; одну работу купило министерство для галереи Академии Сан-Карлос. В 1930 году он стал директором школы живописи на открытом воздухе в Истакалько. С 1995 года, после чествования в Национальном музее искусства, о нём пишут больше; с 1993 года в Кампече проходит Биеннале живописи его имени. Внучка Патрисия Клаусель де Латапи собирает сведения о его работах, поддельных нашлось больше семидесяти.

Умер Клаусель 28 ноября 1935 года на прогулке с друзьями и родными у лагун Семпоала к югу от Мехико: на склоне под ногами осела земля, и оползень засыпал его.