Карл Павлович Брюллов

Биография

В левой части «Последнего дня Помпеи», среди людей, бегущих из гибнущего города, есть молодой мужчина с ящиком на голове. В ящике кисти и краски. Это сам Брюллов, и, по-моему, с этой маленькой фигуры удобнее всего начинать разговор о нём: художник поставил себя в толпу, внутрь катастрофы, а не на место спокойного зрителя.

Картину привезли в Петербург в 1834 году, и город, кажется, некоторое время ни о чём другом не говорил. Гоголь написал о ней восторженную статью, Пушкин набросал стихи о Везувии. Баратынский отозвался строкой, которую потом повторяли все: «И стал „Последний день Помпеи“ для русской кисти первым днём».

Родился Брюллов 12 (23) декабря 1799 года в Петербурге, и фамилия у семьи тогда была другая — Брюлло. Отец, Павел Брюлло, академик орнаментальной скульптуры, происходил из французских гугенотов, давно осевших в России. Букву «в» братьям Карлу и Александру прибавили в 1822 году, перед отъездом в Италию. (Александр потом станет известным архитектором; отсюда, кстати, путаница в некоторых справочниках, где архитектором называют Карла.)

В Академию художеств его отдали мальчиком, в 1809 году. Двенадцать лет рисунка с антиков, анатомии, многофигурных композиций на библейские и древние сюжеты. Учили его Андрей Иванов и Алексей Егоров, и учился он, судя по всему, легко. За выпускную программу «Явление Аврааму трёх ангелов у дуба Мамврийского» (1821) он получил большую золотую медаль. Президент Академии Алексей Оленин хотел оставить его ещё при Академии, но Брюллов предпочёл уехать в Италию пенсионером Общества поощрения художников. В августе 1822 года братья выехали из Петербурга.

Италия началась с вещей, которых от него никто не ждал. «Итальянское утро», «Итальянский полдень»: молодая женщина, солнце, виноград, вода, и больше ничего. Общество поощрения художников ворчало, что натура выбрана «неблагородная». Параллельно он копировал «Афинскую школу» Рафаэля, и копию в Петербурге хвалили. Мне кажется, тут уже виден весь Брюллов. Он умел сделать то, что требовала Академия, и рядом сделать то, что ей точно не понравится.

«Помпею» заказал Анатолий Демидов. Замысел появился после поездки на раскопки, писалась картина в 1830–1833 годах. Сюжет взят из истории, а не из мифа: гибель города при извержении Везувия в 79 году. Главного героя нет. Есть толпа: мать, прижимающая к себе дочерей, сыновья, выносящие на руках старика-отца, женщина, упавшая с колесницы. Для романтической эпохи такой выбор очень характерен. Композиция при этом строго академическая, группы уравновешены, а молния освещает фигуры, как театральная подсветка. Холст показали в Риме и Милане, на Парижском салоне 1834 года он получил золотую медаль, потом Демидов преподнёс его Николаю I. Сейчас картина в Русском музее.

Домой Брюллов ехал долго, через Грецию и Турцию. Москва, где он задержался на несколько месяцев, устраивала в его честь приёмы, и на одном из них он познакомился с Пушкиным. В 1836 году его чествовали в Академии художеств, и с того же года он преподавал там как профессор.

Следующие тринадцать лет он был главной фигурой петербургской художественной жизни; «Великим Карлом» его называли без иронии. Больше всего было портретов. «Всадница» (1832) с юной Джованниной Пачини на вороном коне написана ещё в Италии, а в Петербурге один за другим появились Нестор Кукольник (1836), Василий Жуковский (1837–1838), Иван Крылов (1839), Александр Струговщиков (1840). Если смотреть их подряд, получается портрет поколения: люди задумчивые, нервные, немного уставшие от собственного времени. Себя он написал в 1848 году, уже больным. Бледное лицо, кресло, повисшая с подлокотника рука. Этот автопортрет я бы показывал всем, кто считает Брюллова только мастером эффектов.

История с Шевченко известна, но напомнить её стоит: в 1838 году, чтобы выкупить молодого крепостного художника на волю, в лотерею разыграли брюлловский портрет Жуковского.

С большими замыслами 1840-х годов всё складывалось хуже. «Осада Пскова польским королём Стефаном Баторием» так и осталась незаконченной. Для Исаакиевского собора он взялся расписать главный купол и паруса, написал почти все основные фигуры плафона, но из-за болезни попросил освободить его от работы. Фон и оставшиеся картины по его картонам дописывал Пётр Басин.

27 апреля 1849 года по настоянию врачей Брюллов уехал лечиться на Мадейру. Там он писал акварельные портреты друзей и знакомых, потом перебрался в Италию, а весной и летом 1850 года съездил в Испанию смотреть Веласкеса и Гойю. Умер 11 (23) июня 1852 года в Манциане под Римом. Похоронен на некатолическом кладбище Тестаччо в Риме.