Наталья Сергеевна Гончарова

Биография

24 марта 1910 года в Обществе свободной эстетики открылась первая персональная выставка Гончаровой, двадцать две картины. Она продержалась один день. Газета «Голос Москвы» напечатала анонимную заметку, где две «Натурщицы» назывались порнографией, а картина «Бог» и того хуже, и на следующий день полиция их арестовала. Художницу обвинили в распространении «явно соблазнительных картин», под обвинение попали и устроители, среди них Брюсов и Серов. Суд её оправдал, согласившись, что однодневная выставка была закрытой. Историки считают этот процесс необычным для дореволюционной России: статью о порнографии до тех пор не применяли к произведениям, имеющим художественную ценность.

Обнажённую натуру после суда она больше не писала.

Родилась Гончарова 21 июня (3 июля) 1881 года в Тульской губернии, в селе Ладыжино, по другим сведениям в Нагаеве. Отец, Сергей Михайлович, был московским архитектором, мать, Екатерина Ильинична, урождённая Беляева, дочерью профессора Московской духовной академии. Дед художницы приходился племянником Наталье Николаевне Гончаровой, жене Пушкина, а бабушка была сестрой математика Пафнутия Чебышёва. Первые десять лет девочка прожила в отцовских имениях и потом жалела, что приходится жить в больших городах. В 1891 или 1892 году семья переехала в Москву. В 1898 году Наталья окончила гимназию с серебряной медалью, попробовала медицинские курсы и сбежала с них через три дня, полгода проучилась на историческом отделении Высших женских курсов.

В 1901 году она поступила вольнослушательницей на скульптурное отделение Училища живописи, ваяния и зодчества, к Паоло Трубецкому, и примерно тогда же познакомилась с Михаилом Ларионовым. С 1904 года занималась живописью у Константина Коровина. Ларионов, как она потом рассказывала Цветаевой, сказал ей: «У вас глаза на цвет, а вы заняты формой». За скульптуру она дважды получала медали, но в 1909 году перестала платить за учёбу и была отчислена.

Живописью она занималась всё серьёзнее с 1906 года, когда увидела в Париже ретроспективу Гогена. За несколько лет она прошла через фовизм, кубизм и примитивизм. Материал она брала у деревни, иконы и лубка: «Стрижка овец» и «Бабы с граблями» (1907), «Хоровод» (1910), «Голубая корова» (1911). Вместе с Ларионовым она устраивала «Бубновый валет» (1910), «Ослиный хвост» (1912), «Мишень» (1913), «№ 4» (1914), в 1912 году выставлялась с мюнхенским «Синим всадником». С «Ослиного хвоста» цензура сняла её четырёхчастных «Евангелистов»: религиозный сюжет, по мнению цензора, не вязался с названием выставки. Около 1912 года они с Ларионовым придумали лучизм, где предмет растворяется в пучках цветных линий, как в «Жёлто-зелёном лесу» (1913), а кубофутуристический «Велосипедист» (1913) стал одной из самых известных её вещей. Тогда же она расписывала себе лицо для футуристических прогулок по Москве, снималась в фильме «Драма в кабаре футуристов № 13» и иллюстрировала книги Кручёных и Хлебникова, «Мирсконца» и «Игру в аду».

Осенью 1913 года в Москве, а весной 1914-го в Петербурге прошли её большие персональные выставки, всего больше семисот работ 1900–1913 годов. В предисловии к каталогу стояли слова о том, что Запад пройден и путь её лежит «к Востоку»; кто их написал, сама Гончарова или Илья Зданевич, спорят до сих пор. В Петербурге по санкции обер-прокурора Синода арестовали двадцать две картины, хотя духовный цензор их заранее допустил, и вернули только после заступничества графа Ивана Толстого, барона Николая Врангеля и Мстислава Добужинского. По-моему, её иконы и евангелисты сегодня выглядят скорее продолжением крестьянской веры с её лубком, чем вызовом; недаром её оценивают и как наименее радикальную фигуру авангарда.

В 1914 году по рекомендации Александра Бенуа Дягилев пригласил её в Париж оформлять «Золотого петушка». Началась война, они с Ларионовым вернулись, и Гончарова выпустила литографии «Мистические образы войны», а в 1915 году сделала «Веер» Гольдони для Камерного театра Таирова. В июне 1915 года Дягилев позвал их уже на постоянную работу, и Россию они покинули навсегда. Жили в Швейцарии, летом 1916 года объехали с Дягилевым и Мясиным Испанию, откуда пошли её испанки, зиму 1917 года провели в Риме, а в мае 1919-го окончательно поселились в Париже. «Хотела на Восток, а попала на Запад», говорила она потом.

В Париже она оформляла балеты Русских сезонов, в том числе «Жар-птицу», в 1922–1926 годах рисовала модели вышитых платьев для парижского дома «Мирбор», вместе с Ларионовым устраивала маскарадные балы в пользу Союза русских художников, иллюстрировала книги, среди них французское издание «Сказки о царе Салтане» (1921). В письме поэту Сергею Боброву она писала, что начинает понимать китайцев, которые, уезжая, зашивают в подошвы горсть родной земли. В 1938 году они с Ларионовым приняли французское гражданство, а официально поженились только в середине 1950-х. Сороковые и пятидесятые прошли в бедности и безвестности; интерес вернулся к концу 1950-х, и в 1961 году Совет искусств Великобритании устроил их большую ретроспективу в Лондоне.

Наталья Гончарова умерла в Париже 17 октября 1962 года и похоронена на кладбище Иври-сюр-Сен.