Педро Фридеберг

Биография

Из Ибероамериканского университета в Мехико он вынес главным образом двойки. Профессора любили строгую симметрию Миса ван дер Роэ, а студент Фридеберг чертил круглые планы в духе Гауди, дома с крышами в форме артишоков и небоскрёбы, увенчанные грушами. Работы оценивали низко.

Родился он 11 января 1936 года во Флоренции в семье немецких евреев. Родители бежали из Европы в начале Второй мировой войны, и в Мексику он попал трёхлетним. О детстве потом почти не рассказывал: называл его «немецким» и описывал словами «дисциплина», «пытки», «наказание». Его заставляли учить языки и играть на скрипке, дома он сидеть не хотел. Семья была атеистической, но однажды слуга тайком отвёл мальчика в церковь крестить. Из этого, по его шутке, и вышли семь религий, по одной на каждый день недели.

Рисовать он начал рано. Мать рассказывала, что двухлетним он садился перед флорентийской церковью Санта-Мария-Новелла и пытался её срисовать. Позже его занимали ренессансные храмы, Пизанская башня, листы Каналетто и Пиранези из отцовских альбомов, перспективы Эшера.

После недолгой учёбы в Бостоне в 1957 году он поступил на архитектурный факультет Ибероамериканского университета, отчасти по собственному желанию, отчасти под нажимом родителей. Дошёл до третьего курса. Там он познакомился с Матиасом Гёритцем, который оценил его проекты и посоветовал заниматься искусством, не слушая родителей. Летом Фридеберг работал у Гёритца секретарём и помогал в его проектах.

Через семью и друзей он сошёлся с мексиканскими сюрреалистами. Ремедиос Варо рекомендовала его работы галерее «Диана», где прошла его первая выставка. Дату источники дают по-разному: в одних 1959 год, в других 1960-й, возраст при этом называют то 22, то 24 года. В 1961 году он вошёл в группу Los Hartos («Сыты по горло»), куда входили также Леонора Каррингтон и Элис Рахон. Группа опиралась на идеи дадаизма и отвергала политическую и социальную живопись, господствовавшую тогда в Мексике. Позже вместе с Хавьером Хироном он устроил «движение» чинчизмо, от мексиканского слова chinche, «клоп»: тридцать художников попросили придумать слова для обозначения жуков, музой объявили поэтессу Питу Амор, и вся затея высмеивала «-измы» в искусстве.

С 1960-х он проектировал мебель, не принимая господствовавший тогда интернациональный стиль. Самая известная вещь появилась в 1962 году: кресло в форме руки. Первый экземпляр был деревянным и покрытым сусальным золотом. По его данным, их продано больше пяти тысяч. Он делал также столы, диваны и кресла по фантастическим эскизам, писал фрески для учреждений в Мексике и за рубежом, иллюстрировал книги и оформлял обложки. Вместе с Серхио Вильегасом был художественным руководителем проекта «Дерево жизни» (Arbol de la Vida). Живопись он вёл с редкой регулярностью: по его словам, одно полотно в неделю, пятьдесят две недели в году, на протяжении пятидесяти лет.

Выставок у него были десятки. В 1960-е их набралось шестнадцать: в Мексике, Франции, Нью-Йорке, Португалии, а в 1963 году в Панамериканском союзе в Вашингтоне. В 1980-е среди тринадцати персональных была выставка в Музее современного искусства в Мехико. Были также показы в Барселоне, Хайфе, Канаде, Колумбии, в 2000 году в Германии и в 2003-м в Бельгии. Награды: второй приз на биеннале в Кордове (Аргентина) в 1966 году, первая премия «Солнечной выставки» в Мехико в 1967-м, специальная премия XI Токийской биеннале графики в 1984-м, звание «Художественный деятель» Национальной системы мексиканских и зарубежных деятелей искусства в 1993-м. Его работы есть в собраниях нью-йоркского Музея современного искусства, Лувра, Музея Израиля в Иерусалиме, Библиотеки Конгресса и Смитсоновского института.

Сам он называл своё искусство эклектичным и гибридным. Картины и мебель покрыты орнаментом почти без свободного места: в нём узнаются ацтекские кодексы, католическая и индуистская символика, оккультные знаки. Критики упрекали его в орнаменте ради орнамента. Он отвечал, что орнамент древнейшая форма изобразительного искусства и придаёт вещи почти религиозное качество, а свой стиль в шутку назвал «Nintendo Churrigueresque». Искусство, говорил он, не политично и не для народа. Его единственная цель, по его словам, посмеяться над собой и над остальными. Он любил повторять, что после сюрреализма нового ничего нет.

Воспоминания он выпустил в Мексике под названием «De vacaciones por la vida, Memorias no autorizadas», то есть «Отпуск на всю жизнь, несанкционированные воспоминания».

Умер он 5 марта 2026 года в Сан-Мигель-де-Альенде, в штате Гуанахуато, в возрасте девяноста лет. Похоронить себя он хотел на венецианском кладбище Сан-Микеле, где лежат Стравинский и Дягилев, в гробнице с белой гондолой и чёрными перьями.