Теодор Жерико

Биография

Плотник, служивший на фрегате «Медуза», сделал для Жерико уменьшенную копию плота. Художник вылепил из воска фигурки людей и расставлял их на модели, разглядывая с разных сторон. Он разыскал двух уцелевших, инженера-географа Александра Корреара и судового врача Анри Савиньи, чья книга о гибели фрегата вышла осенью 1817 года, ходил в больничные морги рисовать головы и истощённые тела, а под конец съездил в Гавр писать море и небо.

Ему не было и двадцати восьми.

Родился Жан-Луи-Андре-Теодор Жерико 26 сентября 1791 года в Руане. Отец, юрист, был связан с семейным табачным делом, мать происходила из нормандской знати; в середине 1790-х годов семья перебралась в Париж. Интерес к живописи поддерживал дядя по матери, Жан-Батист Карюэль, собиравший фламандцев и голландцев, а каникулы в Нормандии мальчик проводил в конюшнях и на скачках. В конце 1808 года он поступил к Карлу Верне, мастеру конных и бытовых сцен, рисовал у него лошадей, смотрел гравюры с английских спортивных картин, ходил с учителем в цирк Франкони и подружился с его сыном Орасом. В 1810 году перешёл к Пьеру Нарсису Герену, строгому классику, и проходил у него около полугода, нерегулярно. Герен признавал талант ученика, но выговаривал ему, что от таких контрастов света и тени кажется, будто он пишет при луне; про него же Герен говорил, что в Теодоре сидят три-четыре художника сразу. С 1810 по 1815 год Жерико копировал в Лувре Рубенса, Тициана, Веласкеса, Рембрандта; известно больше шестидесяти его копий. В 1811–1813 годах он подолгу работал в конюшнях Версаля, писал «портреты» знаменитых скакунов и изучал анатомию лошади; его гипсовое экорше «Лошадь» было хорошо известно современникам.

В Салоне 1812 года появился «Офицер конных егерей императорской гвардии, идущий в атаку» (Лувр). Картину неизвестного молодого художника заметили критики, похвалил её и Давид. Через два года, после падения Наполеона, Жерико выставил её в паре с «Раненым кирасиром, покидающим поле боя», и критика либо промолчала, либо отозвалась холодно. Объяснить его следующие шаги биографам трудно: в декабре 1814 года он купил патент в привилегированной мушкетёрской роте, во время Ста дней был в эскорте бежавшего Людовика XVIII, а потом, переодевшись крестьянином, пробрался в Нормандию.

Деньги на поездку в Италию он в 1816 году заработал сам, расписав пейзажными панно дом друга в Виллер-Котре, и это развязало ему руки: победа в конкурсе Школы изящных искусств обязала бы его провести там шесть лет. 10 октября он был во Флоренции, потом в Неаполе, больше всего жил в Риме. Сикстинская капелла его потрясла, и перовые рисунки римского времени напоминают Микеланджело. В начале февраля 1817 года, в конце карнавала, он увидел бег неосёдланных лошадей по Корсо от Пьяцца-дель-Пополо к Палаццо Венеция и задумал композицию длиной около десяти метров. Сохранились эскизы, среди них «Бег свободных лошадей в Риме» (Художественный музей Уолтерса, Балтимор), а картина так и не была написана. В сентябре он уехал и называл потом этот год несчастным и грустным. О лошадях своего первого учителя он отзывался без почтения: одна его лошадь, говорил он, сожрёт шесть лошадей Верне.

Корреар и Савиньи описывали тринадцать дней, проведённых на плоту людьми с «Медузы», которая села на мель у берегов Мавритании; капитан, бывший эмигрант, получил командование по протекции, и история стала национальным скандалом. Перебирая сюжеты, Жерико сделал около ста эскизов: бунт на плоту, людоедство, спасение. Выбрал он утро последнего дня, когда немногие живые видят на горизонте корабль «Аргус». Для огромного холста он снял отдельную мастерскую и восемь месяцев почти из неё не выходил; Эжен Делакруа позировал ему для одной из умирающих фигур. Друг художника Антуан Монфор вспоминал, что писал он прямо по белому холсту с нанесённым рисунком и почти ничего не переделывал. Так когда-то писал Давид, и этот метод Жерико знал ещё по мастерской Герена. В Салоне 1819 года «Плот „Медузы“» вызвал политический спор, а в 1820 году Жерико сам повёз картину в Лондон, где с 12 июня по 30 декабря её посмотрели около пятидесяти тысяч человек, а критики сравнивали автора с Микеланджело и Караваджо.

В Англии он рисовал городскую бедноту и выпустил по этим рисункам литографии без всякой сентиментальности, много общался с литографом и карикатуристом Шарле, а в 1821 году написал «Скачки в Эпсоме». Литографии на военные темы, начатые после Италии, считаются одними из первых шедевров этой техники. Вернувшись во Францию, он написал десять портретов душевнобольных, пациентов своего друга доктора Этьена-Жана Жорже, одного из первых психиатров; у каждого своя мания. Уцелели пять, в том числе «Безумная» и портрет клептомана. По-моему, это лучшее, что он написал после «Плота».

Последние его замыслы, «Открытие дверей инквизиции» и «Торговля африканскими рабами», остались в подготовительных рисунках. Жерико умер в Париже 26 января 1824 года. На его могиле на кладбище Пер-Лашез бронзовый художник полулежит с кистью в руке над рельефом с «Плотом „Медузы“».