Владимир Лукич Боровиковский

Биография

Василий Капнист готовил в Кременчуге покои для Екатерины II, которая ехала в Крым, и заказал их убранство знакомому миргородскому живописцу. Тот написал две аллегории: Петра I и Екатерину в виде крестьян, засевающих поле, и императрицу в образе Минервы. Картины понравились Екатерине, и она пожелала, чтобы художник перебрался в Петербург.

Так в 1788 году в столице оказался тридцатилетний иконописец из казачьего полка, для учёбы в Академии художеств уже слишком взрослый.

Родился он 24 июля (4 августа) 1757 года в Миргороде, в семье казака Луки Ивановича Боровика. Отец, дядя и братья писали иконы, и первые уроки мальчик получил дома, от отца. С 1774 года он служил в Миргородском казачьем полку и не бросал живописи, а в первой половине 1780-х вышел в отставку в чине поручика и занялся ею всерьёз: писал образа для окрестных храмов и портреты в духе казацкого барокко. С Капнистом, поэтом и драматургом, он сблизился ещё в 1770-е годы. Петербургская фамилия, Боровиковский, появилась позже: по одним данным, отцовскую «Боровик» он сменил уже в столице.

Первые годы в Петербурге он прожил в доме Николая Львова, архитектора, поэта и знатока искусства, чьи взгляды на живопись заметно на него повлияли. Через Львова он вошёл в круг Гавриила Державина, Ивана Хемницера, композитора Евстигнея Фомина. Учителем его стал Дмитрий Левицкий, потом он несколько лет брал уроки у австрийца Иоганна Баптиста Лампи. Из той же львовской жизни вышел двойной портрет «Лизонька и Дашенька» (1794): две горничные семьи Львовых, мягкие локоны, белые лица, лёгкий румянец.

В 1794 году он показал в Академии художеств «Екатерину II на прогулке в Царскосельском парке» и получил звание «назначенного в академики». Через год за портрет великого князя Константина Павловича стал академиком, в 1803-м советником Академии. Слава пришла к нему сравнительно поздно, в конце 1790-х, зато заказов потом хватало на всю жизнь: всего он написал около пятисот портретов, из них сохранилось около четырёхсот. Мастерская у него была своя, и второстепенные части портрета он нередко поручал помощникам. Писал он левой рукой. С 1798 по 1820 год жил в доходном доме на Миллионной улице. Среди его моделей были члены императорской семьи, придворные, генералы, литераторы, а среди иностранцев Муртаза Кули-хан и, в 1816 году, сербский князь Карагеоргий.

Камерный портрет у него преобладает. Е. Н. Арсеньева (1796), М. И. Лопухина (1797), «торжковская крестьянка Христинья» (1795), Е. А. Нарышкина (1799) написаны на фоне пейзажа, в спокойных позах, с вниманием к тому, что модель чувствует, а не к её чину. Отголоски «Христиньи» потом слышны у его ученика Алексея Венецианова. Парадные портреты устроены иначе: Павел I в белом далматике, облачении великого магистра Мальтийского ордена, вице-канцлер князь Александр Куракин (1801–1802). В них главное ткань и блеск, бархат, атлас, золото, камни. В 1810-е годы модели становятся сдержаннее, пейзаж за спиной сменяется интерьером, как в парных портретах Долгоруковых 1811 года. По-моему, самое живое у него всё же маленькие вещи: миниатюры, которые он часто писал на жести, портреты архитектора Менеласа, Капниста, Натальи Львовой, теперь в Русском музее.

25 января 1802 года Боровиковского приняли в масонскую ложу «Умирающего сфинкса», которой руководил Александр Лабзин; членом её был и Левицкий. Позже он из ложи вышел, а с 26 мая 1819 года состоял в религиозном кружке Екатерины Татариновой «Союз братства». Тогда же написано «Явление Иисуса Христа Е. Татариновой», картина, которая хранится в запасниках Третьяковской галереи.

В Академии он никогда не преподавал, но ученики жили у него в доме. Среди них были Венецианов и Алексей Бугаевский-Благодарный, автор единственного сохранившегося портрета учителя. В последние годы Боровиковский почти целиком вернулся к церковной живописи: писал иконы для строившегося Казанского собора и иконостас церкви Смоленского кладбища.

Женат он не был, детей не оставил. Умер 6 (18) апреля 1825 года в Петербурге и завещал раздать своё имущество нуждающимся. Похоронили его на том самом Смоленском кладбище, для церкви которого он писал иконостас. В 1931 году прах и надгробие, гранитный саркофаг на львиных лапах, перенесли на Лазаревское кладбище Александро-Невской лавры.